– Почему мы двигаемся медленнее? – спросила Мораг.
– Тут густой туман. Ничего не видно.
– Ну теперь я вас поведу, раз вы устали, – добродушно усмехнулась слепая волчица. Катрия и Эйрмид не сдержали возгласов удивления.
– Чему вы удивляетесь?
– Ты…
– Я пошутила? Сказала шутку?
– Да, шутку. Так это называется.
– О Великий Люпус! Вы что, никогда не слышали, как шутят?
– Нет, – хором ответили Катрия и Эйрмид.
– То есть не в клане МакХитов, – уточнила Эйрмид.
– И уж конечно они никогда не шутят про себя, – добавила Катрия.
– Ну… что сказать… это… плохо, – отозвалась Мораг. Ей больше ничего не пришло в голову.
Через некоторое время туман рассеялся, и они увидели вдалеке двух волчиц.
– Разведчики! – воскликнул Брангвен. – Это, должно быть, разведчики из клана МакНамар.
– То есть мы дошли? – спросила Мораг.
Брангвен приветственно завыл, а когда разведчицы подошли поближе, все четверо упали на колени и приняли позу покорности.
Разведчики поспешили их остановить, как прежде Брангвен остановил Катрию и Эйрмид от излишней демонстрации почтения. Вперед вышла крупная волчица с бежево-серой шкурой, похожей по цвету на недавний туман.
– Добро пожаловать! Мы заметили вас еще на заре. Намара приносит свои извинения за то, что не смогла поприветствовать вас лично. Обычно она сама принимает странников, но, боюсь, вы прибыли не в самое удобное время. Намечается катастрофа.
– Катастрофа? – переспросил Брангвен.
– Великий Люпус! – пробормотала Мораг.
– В чем дело? – спросила Катрия.
– Медведи Кольца восстают против волков.
– Но мы всегда жили в мире с медведями, особенно в Кольце. Это невозможно! – воскликнул Брангвен.
– Будем надеяться, – сказала другой разведчик, темно-серый самец, и повторил: – Будем надеяться.
Катрия и Эйрмид обменялись беспокойными взглядами.
– Нам кое-что известно об этом, – начала Катрия. – И с сожалением приходиться признать, что мы почти ничего не сделали, чтобы предотвратить катастрофу. Виновники всего этого – МакХиты, и как раз из-за этого мы наконец-то собрались с духом и решили сбежать.
Разведчица настороженно выставила вперед уши.
– Вы должны пойти со мной и рассказать все, что вам известно, непосредственно Намаре. Вдруг вы поможете нам избежать… избежать… – она не осмелилась произнести висящее в воздухе слово. – Следуйте за мной.
Мораг показалось, что темнота вокруг нее сгустилась еще больше и что она почти физически почувствовала тень воины.
Глава восемнадцатая
Серый охотник
Фаолану во второй раз назначили двойное дежурство, пообещав потом две ночи отдыха. Что-то в Кольце шло не так, но они с Эдме не могли выяснить, что именно. Новичков не допускали на гаддерговерн, то есть на собрание, на котором обсуждались все дела Стражи. Старшие члены в последнее время все больше хмурились, и даже терпеливый Крюк стал раздражительнее.
Ветры-ветрищи утихли, улетели и многие совы. Остались одни только совы-отшельники, поставившие здесь временные кузни и занимавшиеся в них своими делами.
Гвиннет тоже осталась, за что Фаолан был ей очень благодарен. Они с Эдме многое узнали от совы, почти столько же, сколько от Малахия – тайги, который обучал их распознавать повадки сов. Именно Гвиннет дала им почувствовать, что значит быть совой, хотя она была всего лишь отшельницей, прожившей почти всю жизнь в стране Далеко-Далеко.
Но даже Гвиннет не знала, что же сейчас происходит в Кольце на самом деле.
– Двойные дежурства? – спросила она, немного удивившись. – Теперь, когда ветрищи утихли, не думаю, что это так уж необходимо.
– Видишь, Эдме сейчас тоже стоит на кургане напротив Моргана, ее смена запаздывает. Похоже, что все тайги проводят все время на гаддерговерне с фенго или с высокопоставленными членами Стражи.
Фаолан немного помолчал и добавил:
– Может, ты как-нибудь выяснишь, в чем дело?
Сова никогда не слышала, чтобы он говорил таким умоляющим тоном.
– Конечно нет! Ты подговариваешь меня шпионить! Заниматься слухачеством!
– Что такое слухачество?
– Слухачи – это такие недостойные совы, что пробираются незаметно в какое-нибудь важное место, чтобы получить ценные сведения. Шпионы, одним словом. Я не такая!
– Я и не предлагал тебе шпионить, – поспешил оправдаться Фаолан. – Ну ладно, мне нужно вернуться к прыжкам.
– Не сердись, – сказала сова, успокоившись. – Мне просто не нравятся слухачи. Они занимают свое место в совином обществе и даже приносят некоторую пользу. Великое Древо тоже не гнушается их услугами.
– Понятно. Извини, что спросил.
– Ничего, – сказала Гвиннет и, расправив крылья, бесшумно поднялась в воздух.
Как часто бывало, когда Фаолан стоял рядом с совами или пристально наблюдал за их полетом, ему показалось, что внутри него пробуждаются смутные воспоминания о другом времени или другом мире. Так бывало не только с совами. Эти смутные проблески стали посещать его во время слаан-лифа, то есть путешествия в поисках истины. Он еще не до конца познал истину, и она пока являлась ему лишь в обрывках. Иногда, особенно во время высоких прыжков, когда его подхватывали теплые воздушные потоки, у Фаолана возникало чувство, что его окружают тени и призраки прошлого и что он вот-вот их поймает.
Совы называли их скрумами, а волки – лохинами. Эти неуловимые тени прошлого входили в его сознание и заставляли вспоминать то, чего никогда не случалось с ним на самом деле. Ему казалось, что он вторгается в чужие сны и воспоминания, но это была не его вина. Он так и не выяснил, что именно пробуждало эти воспоминания и что заставляло его выходить за пределы настоящего.
Совершив разведывательный прыжок и приземлившись на вершину кургана, Фаолан посмотрел вниз и увидел Эдме.
– Ну что, тебя сменили?
– Да, наконец-то!
– А я пробуду тут до рассвета. Почему ты не пошла отсыпаться в логово?
– Не знаю. Что-то не хочется спать. Мне кажется, что все в Кольце чего-то ждут и что-то утаивают от нас.
– Не только от нас. Гвиннет тоже знает не больше нашего.
Фаолан задрал голову и осмотрел небо в поисках серых охотников. Уголком глаза он заметил пятнистую неясыть, зависшую в воздухе над юго-восточным краем кратера. Ему стало немного не по себе. Неужели эта сова задумала нырнуть внутрь? Нужно ли ему поднять тревогу? Он прислушался внимательнее, но не услышал хрустящего треска, который, как говорят, иногда доносится из кратера, когда к нему приближаются серые охотники. За ложную тревогу его, конечно, могут наказать – отношение к этому было довольно серьезным. Да сейчас и не сезон серых охотников. Обычно они прилетают с ветрами-ветрищами, затесавшись в толпе угленосов и кузнецов-отшельников. И все же беспокойство не проходило.
– Сейчас я еще раз прыгну, подожди внизу.
Эдме настолько устала, что сейчас не совершила бы ни единого, даже самого невысокого прыжка. Поэтому она просто устроилась поудобнее на кургане, чтобы посмотреть, как прыгает Фаолан.
Он настоящий мастер, это вне всяких сомнений. По всей стране Далеко-Далеко ходил рассказ о том, как он ловко перепрыгнул огненную стену. Сама она это не видела, но очевидцы рассказывали, что это было незабываемое зрелище. За одно лишь это его могли бы с полным основанием взять в Стражу.
– Какого Глаукса… – вырвалось у нее. В последнее время она переняла много совиных словечек и выражений. Удивление у нее вызвало то, что Фаолан в прыжке широко размахнулся лапами и схватил сову, похожую на обычную пятнистую неясыть. Не успела она понять, что произошло, как Фаолан опустился на вершину кургана, крепко прижав птицу к костям и встав на одно крыло лапой.
– Я не хотел! Честное слово, не хотел! – кричала в истерике сова.
– Фаолан, это серый хранитель?
– По-моему, да.
– Почему ты не завыл и не поднял тревогу?
Фаолан посмотрел на Эдме с сомнением во взоре.
– Я точно не уверен.
– Немыслимо! Тебе может достаться!
– Я не хотел поднимать ложную тревогу. Я думал, просто…
– Не надо, не надо! Пожалуйста, не поднимайте тревогу, – умоляла сова.
– Что тебе нужно было над кратером? Угли сейчас оттуда не выбрасываются, ветра-ветрищи утихли. Что скажешь в свое оправдание? – грозно спросил Фаолан.
– Ну ладно, ладно. Я просто…
– Ты просто что? – Эдме опустила лапу на другое крыло птицы.
– Я просто хотел похвастаться перед другими…
– Похвастаться! Ты что, совсем йоикс? – Фаолан употребил совиное слово, означавшее приблизительно то же самое, что и волчье «кэг-мэг».
– Да, я полный, совершенный, законченный йоикс.
– Но зачем? – недоумевала Эдме.
– Я устал, что надо мной все смеются. Я вовсе не собирался хватать уголь, даже если бы нашел его. Скайлар как-то сказал, что после того, как кратер продуют ветры-ветрищи, уголь иногда поднимается повыше.
